Ирина Никонова о Михаиле Нестерове

Глава пятнадцатая

Болезнь была недолгой. Уже на другой день художник сделал несколько набросков в альбоме. Он был очень доволен тем, что посетил Ясную Поляну. На прощание Толстой сказал, что теперь понимает, чего Нестеров добивается в искусстве, сказал, что понимает «Сергия с медведем», просил выслать фотографии с картин, которые более всего ценил сам художник, обещал сообщить свое мнение о них подробнее. Толстой вызвал у Нестерова целый поток мыслей, размышлений, чувств. «В Толстом...- писал он Турыгину 24 августа 1906 года, - нашел я громадную нравственную поддержку, которой мне недоставало в последние годы». Нестеров обладал удивительной проницательностью, умением увидеть главное, и мысли его о Толстом, изложенные в письме к Турыгину от 31 августа, вскоре после возвращения из Ясной Поляны, несмотря на известную субъективность, свидетельствуют об остроте взгляда, об остроте проникновения: «Толстой - великий художник» и как таковой имеет все слабости этой породы людей. В том, что он художник, - его оправдание за великое его легкомыслие, за его «озорную» философию и мораль...» И далее Нестеров прибавляет: «Провожая меня... Толстой «учительно» говорил, что даже «православие» имеет неизмеримо более ценности грядущего «неверия» и т.д. Рядом с этими покаянными словами издаются «пропущенные места» из «Воскресения», где он дает такой козырь в руки «неверию». Сколько это барское легкомыслие и непоследовательность, «блуд мысли» погубил слабых сердцем и умом... Он же, «как некий бог», не ведая своей силы, заманивая слабых, оставляет их барахтаться в своих разбитых, покалеченных идеалах. «Христианство» для этого, в сущности, нигилиста, «озорника мысли» есть несравненная «тема». Тема для его памфлетов, острот, гимнастики глубокомыслия, сентиментального мистицизма и яростного рационализма. Словом, Л.Толстой - великий художник слова, поэт и одновременно великий «озорник».

Можно удивляться, что характеристика Нестерова, видавшего и наблюдавшего Л.Н.Толстого в течение четырех дней, очень близка к «Заметкам» М.Горького о Толстом, впервые опубликованным в 1919 году. Эти заметки Горький писал в конце 1901 - начале 1902 года в Олеизе, близ Ялты, живя на той же даче, носившей название «Нюра», где до него в 1899 году жил Нестеров со своей дочерью Ольгой. Толстой в то время тяжело болел и находился в Гаспре, и Горький был там частым гостем. Можно, конечно, предположить, что ряд мыслей, возникших у художника в 1906 году, после пребывания в Ясной Поляне, оказались навеянными беседами с Горьким, но это, скорее, говорит об исключительной проницательности нестеровского ума. Однако проницательности для понимания Л.Н.Толстого было мало. Необходимо было и всестороннее понимание и знание его деятельности. Для Нестерова Толстой выражал настроения определенной части русского общества, олицетворял его противоречивость и сложность. Предвидя вопросы после всего высказанного им, которые могли возникнуть у Турыгина - человека, по видимости, буквального, Нестеров писал в том же письме от 31 августа 1906 года: «Теперь ты, конечно, вправе спросить - какое же место может занять Л.Толстой в будущей моей картине «Христиане». «Ему подобающее», - отвечу тебе пока, подробнее же как-нибудь в другой раз». Вскоре художник послал Толстому фотографии своих работ. Он выбрал четыре: «Видение отроку Варфоломею», «Юность Сергия», «Мечтатели», «Святая Русь». В начале октября 1906 года Нестеров получил ответ. Толстой писал: «Вы так серьезно относитесь к своему делу, что я не побоюсь сказать Вам откровенно свое мнение о Ваших картинах. Мне нравятся и Сергий Отрок и два монаха в Соловецком («Мечтатели»). Первая больше по чувству, вторая больше по изображению и поэтически религиозному настроению. Две же другие, особенно последняя, несмотря на прекрасные лица, не нравятся мне. Христос не то, что нехорош, но самая мысль изображать Христа, по-моему, ошибочна. Дорога в Ваших картинах серьезность их замысла, но эта-то самая серьезность и составляет трудность осуществления. Помоги Вам бог не унывать и не уставать на этом пути. У Вас все есть для успеха. Не сердитесь на меня за откровенность, вызванную уважением к Вам».

В Ясной Поляне Нестеров сделал несколько зарисовок с Л.Н.Толстого и просил Турыгина сообщить, следует ли ему ставить их на предстоящую выставку. «Подумай всячески, - писал он, - и практически, и психологически, и политически». Сомнения Нестерова, связанного с официальными кругами, понятны - ведь Толстой в 1901 году был отлучен от церкви Святейшим синодом. Сам факт обращения Нестерова к личности Толстого в период революционных потрясений в России крайне знаменателен. Он свидетельствовал о широких интересах мастера, о его весьма сложных внутренних размышлениях, раздумьях. В период 1905-1906 годов у художника как бы спадает напряжение - напряжение человека, постоянно с чем-то официально связанного, постоянно регламентирующего все свои замыслы, поступки. В 1906 году, видимо в период своего летнего пребывания в Уфе, Нестеров написал небольшую картину «Родина Аксакова».