Часть четвертая
605. М.В.СТАТКЕВИЧ
Москва, 23 июня 1939 г.
[...] Я не отвечал Вам тотчас потому, что кончал портрет с моей престарелой красавицы. Сейчас портрет кончен, хотя он еще и не дома: привезу его на Сивцев Вражек 25-го. Видевшим он нравится. Я скажу, что он похожей первого, но менее «эксцентрический». Довольно свеж по живописи (для 77 лет). А как будет принят массами - посмотрим.
Удивительно молодой, прекрасный портрет написал Павел Дмитриевич Корин с Леонидова. Какая чудесная может быть будущность у этого большого художника и много на его славном пути препятствий!
Одновременно с Вашим письмом получил письмо от Лели. Она пишет о Вас, ее письмо мне живо напомнило Киев, милых киевлян и киевлянок. Славные дни провел я у Вас на юге. [...]
606. Т.В.САВИНСКОЙ
Москва, 20 июля 1939 г.
Глубокоуважаемая Татьяна Васильевна!
Письмо и книгу Ваши получил, благодарю. Письмо Ваше очень тронуло меня не заслуженным мною расположением Вашим. Книга, изданная не очень хорошо, содержит множество драгоценных мыслей двух настоящих художников, благородных, честных, горячо любящих большое, подлинное искусство. Почти на протяжении всей книги происходит глубокая драма двух родственных, «идентичных» между собою душ. Понятия, воззрения их, столь далекие целям, характерам прозаическим, так сказать, житейским задачам людей их окружающих, им современным. Книга редкая по глубине, чистоте понимания искусства и жизни. Она нужна сейчас очень, т.к. художество и художники сейчас па распутье. Теперешний так называемый «реализм» далек от реализма подлинного, основанного на изучении человека, жизни и природы, столь не понятных и чуждых сегодняшним, далеким от того, о чем грезили Чистяков и Савинский. Только подойдя к такому пониманию, можно еще надеяться, что то море «халтуры», что заливает сейчас паше искусство, иссякнет. Будем на это надеяться, иначе искусству, как бы его ни называли - «реалистическим» или иным каким, не поздоровится. Оно падет еще ниже, чем мы наблюдаем сейчас. Не будет ни Чистяковых, ни Савинских, не увидят ни Суриковых, ни Репиных, ни Васнецовых, а далеко с Y и Z не уедешь. Повторяю - книга очень нужная, она, быть может, протрет очи нашей братии художникам, они взглянут прямо, честно на природу и человека. Школа наша скатилась вниз, и лишь героические усилия людей, подобных Вашему покойному родителю и его мудрому учителю, могут поднять ее на высоту, необходимую для ее процветания, развития, жизнеспособности. Нельзя утешать себя тем, что где-то, на Западе, работают еще хуже нашего: плохое, бесплодное утешение. Я так думал и думаю по сей день.
Вы спрашиваете, как я себя чувствую, - так себе, годы берут свое, и, конечно, не за горами и мой час...
Лето я провожу частью у себя, на Сивцевом Вражке, частью - разъезжая по «Подмосковным» к друзьям-приятелям. Обычная летняя поездка моя в Колтуши не состоится и, быть может, попаду к Вам зимой, в январе, феврале.
В сентябре хотел бы побывать в Одессе, погостить у своего знакомого профессора-окулиста Филатова.
Постараюсь с присланною Вами книгой ознакомить возможно больше художников, способных к восприятию мыслей, пониманию душевного строя авторов переписки.
Желаю Вам отдохнуть у Ваших друзей и, быть может, поработать.
Что касается выставки, то надежды на ее осуществление терять не следует: многое, многое с годами меняется.
P.S. Конечно, раньше чем передать письма в Русский музей, необходимо их перечесть и снять копии.
607. Е.Д.ТУРЧАНИНОВОЙ
Москва, 6 июля 1939 г.
Глубокоуважаемая и дорогая Евдокия Дмитриевна!
Вернувшись на днях от С.Н. из Болшева, нашел и Ваше такое хорошее, сердечное письмо. Спасибо Вам за него.
Радуюсь, что Ваша поездка в мои родные края, в Екатеринбург, оставила в Вас так много хороших воспоминаний.
Хорош Урал, хороша и моя родина - Приуралье - Уфа. Жаль, что, сидя то в Москве, то в Киеве, переходя с одних «лесов» на другие, я мало уделял времени родному краю, да и вообще он почти не затронут художниками. В литературу кое-что попало о нем яркое, например у Мамина-Сибиряка.
В Болшеве я пробыл недолго: три хороших, приятных дня, отдохнул немного от портрета. Он закончен и, слава богу, видевшим его нравится, меня не бранят и, хочется верить, - не из одних «деликатных чувств», нежелания огорчить старика.
Сейчас я на перепутье в Москве, И июля предполагаю на недельку перекочевать в Мураново, позднее буду делать налеты на другие «Подмосковья». Так, глядишь, лето-то и пройдет, а там, в сентябре, если бог грехам потерпит, махну через любезный Киев к морю, в Одессу, так недели на три. Там, быть может, еще поработаю. Как видите, планы широкие, совсем не стариковские...
Одновременно с Вашим письмом пришло письмо из Тарусы от Маргариты Николаевны. Сейчас там гостит Николай Васильевич. В письме М.Н. много меланхолии, «лирики». Да и трудно без них прожить на белом свете.
Письмо полно забот, волнений и проч. Татьяна Львовна неустанно работает. Сейчас, как Вам известно, над воспоминаниями о Марии Николаевне совместно с Маргаритой Николаевной.
Дальше » |
