Часть четвертая
484. С.Н.ДУРЫЛИНУ
Москва, 21 марта 1930 г.
[...] Что сказать Вам о Вашем незадачливом друге... Увы! он дряхлеет, порастает, так сказать, травой забвения. Тут тоже делу не поможешь ничем. Дела его не важны. Автопортрет, взятый Советом галереи для выставки с тем, чтобы после нее он поступил в галерею, по каким-то причинам туда не попал и будто бы вопрос о его покупке не был поставлен на голосование, столь он оказался плох. Такое постановление, якобы единоличное, объясняют еще и тем, что автор не нашел возможным дать на выставку другой портрет - двойной, и тут-де было сведение счетов или, как теперь говорят, «головотяпство». Кто его знает, где зарыта истина. Факт тот, что друг Ваш остался при «пиковом интересе». [...]
Выставка Кончаловского «оживила всех собой», как поется в одной старинной песне.
Много бодрящего, веселых красок... формы никакой, да и в ней ли счастье. Всего сто двадцать номеров. На одном из самых больших, - четырехаршинном холсте - написано море, по волнам плывет ладья, на ней трое людей кипит котелок с водой, на корме стоит беленькая чайная чашка, на ней аленький цветочек, он светит и играет на четырехаршинном полотне. Глядя на этот маленький цветочек сердце радуется.
Вы скептически заметите, что цветочка Вам мало... а я скажу, что и малым надо быть довольным, и Вы со мной согласитесь. В каждой картине Петра Петровича есть где-нибудь это малое, и воздадим ему за него хвалу.
Братья Корины благодарят за привет и память.
Ваш друг просит поблагодарить Вас за Ваши неожиданные «экскурсы» в область давно прошедшего, где когда-то и кто-то про него сказал доброе слово. Это его утешает, поддерживает гаснущий дух. Он ценит любовь Вашу к нему, и сам Вас нежно любит, шлет Вам его поклон и проч.
Какое милое, живое письмо написала Ирина. Какой она молодец!
Наш привет, пожелание доброго здоровья Вам обоим.
485. А.А.ТУРЫГИНУ
Москва, 21 марта 1930 г.
[...] Ты пишешь о реставрации моей картины. Я слышал об этом давно-давно от П.И. И мне помнится, что он говорил об окончании ее, а не о начале. Но это неважно, над нами не каплет... Благодарю А.И.Кудрявцева за его доброе намерение приложить свои знания и силы к этому делу. Передай ему при случае мой привет. И ты ему тоже ни в каком случае не говори, что мне известно, когда заделывает хороший реставратор, то он искусно заполняет только белые места, а сами художники начинают бесцеремонно переписывать по целому. (Пример - Репин, Нестеров и др.) Не говори ему, что я и не собираюсь уподобиться этим злополучным и самонадеянным господам - и буду рад, если А.И.Кудрявцев единолично доведет свое дело до конца. [...]
486. А.А.ТУРЫГИНУ
Москва, 16 апреля 1930 г.
[...] Скуки ради надумал написать портрет (двойной) с братьев Кориных. Оба, каждый по-своему, интересны. Один в стиле итальянцев Возрождения, другой - в стиле ультрарусском. Не то Ян Усмович, не то Микула Селя-нинович. Что-то крепкое, на чем, может быть, вырастет иное, чем то, что породило Обломовых. Оба брата - художники, оба - мастера своего дела, и их запечатлеть остатками сил хотелось бы. На фоминой возьмусь за дело. А как трудно - и сказать нельзя (особенно Александр). Ведь знаешь, несмотря на сорокалетний опыт, у меня не было никогда самоуверенности, даже образа я боялся начинать. А картины, портреты - тем больше... Как школьник.
Напиши, когда откроется и когда кончится выставка «Война»? И что будет дальше? Новая «реконструкция» или что?
Что же с выставкой Чистякова? еще на год отложили.
487. С.Н.ДУРЫЛИНУ
Москва, 17 апреля 1930 г.
[...] Перейду к Вашему молчаливому другу. Хотя он и киснет, но искра жизни где-то еще, очевидно, в нем теплится. Хвастается, что не сегодня-завтра начнет писать двойной портрет с братьев Кориных. Я говорю ему, что трудная тема, он свое - «ну так что же, что трудная, зато интересная». Один ему кажется каким-то итальянцем времен Возрождения, другой - русак-владимирец с повадкой Микулы Селяниновича, с такими крупными кудрями...
Оба брата даровиты, оба выйдут в люди...
Подумайте, разве тут какие резоны помогут. «Хочу» и больше ничего.
И я махнул рукой, пусть пишет.
Среди нас не стало Маяковского... да, не везет русским поэтам! Не первого его унесла пуля в небытие...
А весна идет, молодая жизнь вступает в свои права... Да здравствует жизнь! не так ли, дорогой друг?
488. П.И.НЕРАДОВСКОМУ
Москва, 29 мая 1930 г.
Глубокоуважаемый Петр Иванович!
Ваше письмо я получил в Муранове, где прогостил неделю и сегодня вернулся к себе на Сивцев.
Благодарю Вас от всей души, как за хлопоты, так и за сообщение о И.П.Павлове.
Его согласие позировать для портрета, само по себе ценное, усугубляется предложением И.П. поселиться у него на даче на время работы.
Это устраивает меня как нельзя лучше.
Я надеюсь выехать из Москвы 7-го вечером и на другой день быть как у Вас в музее, так и у Павлова, которого о дне своего приезда уведомлю на днях письмом. [...]
Дальше » |
