На главную             О русском
художнике
Михаиле
Нестерове
Биография Шедевры "Давние дни" Хронология Музеи картин Гостевая
Картины Рисунки Бенуа о нём Островский Нестеров-педагог Письма
Переписка Фёдоров С.Н.Дурылин И.Никонова Великий уфимец Ссылки  
Мемуары Вена 1889 Италия 1893 Россия 1895 Италия, Рим 1908   Верона 1911
Третьяков О Перове О Крамском Маковский О Шаляпине   О Ярошенко

Письма Михаила Васильевича Нестерова

   
» Вступление
» Часть первая
» Часть вторая - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50
» Часть третья
» Часть четвертая
Михаил Нестеров   

Часть вторая

188. А.А.ТУРЫГИНУ
Киев, 23 января 1898 г.
Спасибо тебе, Александр Андреевич, за письмо, но оно мало, я голоден, мне нужно много, чтобы насытиться. Пиши подробно и не медля. Побывай еще раз у «Русских и финляндцев» и напиши тотчас. Скажи мне обстоятельно и толково свои впечатления о моей картине, как ты нашел голову святой? Что пейзаж? Не старо ли все это по приемам, по технике? и т.д. Скажи мне о «Чуде» и то, что услышишь о нем за и против. Комиссия не из легких, сознаюсь... Но на то ты и приятель мой... Опиши мне подробно Врубеля и Серова (да не злись на Врубеля). Ты прав, говоря, что наше время - второе Возрождение, жаль, что наш Медичи (Павел) не такой чуткий и даровитый, да и папы наши суть Палладии и Иоанникии, а с ними, надо правду молвить, далеко не ускачешь!.. Напиши толком, когда закроется Английская выставка и когда русско-финляндская, согласно с этим и буду спешить к вам в Питер. По некоторым приметам выставка в музее Штиглица не Русско-финляндская, а Мамонтовско-Коровинская, и это надо принять к сведению...

189. А.А.ТУРЫГИНУ
Киев, 29 января 1898 г.
А.А., ты прав, говоря, что письмом своим огорчишь меня, и тем не менее (без иронии) за правду твою - спасибо. После восторженного письма (по получении фотографии) от Дягилева я не имею никаких вестей. Два-три частных письма не говорят еще ничего, и я, как довольно чуткий человек, давно понял, что картина не нравится, больше того - успеха не имеет. Что, брат, делать - это бывает. Быть может, она не удалась, быть может, то, что хотел сказать я, - слишком субъективно, и большинству не только не понятно, но и вовсе не нужно. Что это ни образ, ни картина - это не резон: я тебе даю право называть ее образом и, право, сам не знаю, что такое «образ» и что «картина»... Образа Владимирского собора в то же время и картины, и наоборот. Чувство тихой лирики и искреннего мистицизма доступно не многим и доступно им только тогда, когда оно в картине есть, а, как знать, может быть, все это одно мое воображение, минутное воображение Дягилева и всех тех, кому картина нравится. Врубель - ты о нем пишешь решительно (прочти в «Новостях» статью Стасова), но как знать! Может быть, он прав, он нужен - он силен, а за силой и победа. Рябушкина я видел - это «площадная брань»... хотя далеко не бездарно. А Бенуа Александр? Ты о нем молчишь… Приеду в Питер, постараюсь тебя затащить еще раз в музей Штиглица и «просветить»... Я боюсь, как бы ты не прокис (это после Рёскина-то!). По некоторым признакам на Русско-финляндской выставке сильно влияние «Саввы Мамонтова из Москвы» (так пишутся вывески на Нижегородской). А где этот самый Мамонтов, туда мне ходить не след, мы не выносим один присутствие другого. А в конце концов все это «суета сует и всяческая суета»!!.. Время скажет свое веское слово, и оно будет свято, а пока до свиданья. Жаль, что не узнал, когда закроют свою лавочку англичане. Числа 8-11-го буду в Питере.

190. М.П.СОЛОВЬЕВУ
Киев, январь - февраль 1898 г.
Глубокоуважаемый Михаил Петрович!
Благодарю Вас очень за любезное и доброжелательное письмо Ваше. В определении характера картины моей «Чудо» Вы правы. Да и вообще творчество мое, как мне кажется, имеет в себе нечто болезненное, поэзия моих произведений - поэзия одиночества, страстного искания счастья, душевной тишины и покоя. Искусство для меня необходимый отдых. Картины мои слишком субъективны, в этом и кроется то крайнее разноречие в суждениях о них. Кто же сомневается в искренности их, тот глубоко неправ. На предстоящей Передвижной выставке будут две новые мои картины: «Великий постриг» (навеянный когда-то романом А. Печерского, но не иллюстрация к нему) и «Благовещение». Обе картины в характере лирическом, тихом.

191. Е.А.ПРАХОВОЙ
Петербург, 22 февраля 1898 г.
[...] В продолжение недели открылось несколько выставок и вчера закрылась крайне интересная, свежая и молодая выставка русско-финляндских художников, о которой, как и о других, я намерен особо и более подробно побеседовать с Николаем Адриановичем... На выставке есть много любопытного или в смысле новизны и молодости, или в смысле мастерства и авторитетности. На Петербургской - Семирадский со своей «Цирцеей» - вещью красивой, холодной и более чем странной по перспективе. На Академической - молодежь и Котарбинский, у которого «Оргия» приобретена для Музея Александра III и который очень просил Вам кланяться. У нас на Передвижной есть также несколько недурных вещей, а вообще выставка «серьезная», как всегда в Товариществе. Вчера посетил нас государь, был очень ласков. Перед картиной моей «Великий постриг» обратился ко мне, вспомнил о соборе и выразил удовольствие, что картину накануне приобрела комиссия для Музея императора Александра III. Затем в конце обзора пожелал приобрести мое «Благовещение». Как видите - успех. Картина нравится и художникам. В среду покидаю Петербург и, усталый, спешу на отдых в Вифанию, а там опять в Киев, о котором я начинаю подумывать все чаще и чаще, к числу к 10-му надеюсь быть там. [...]


Дальше »

"В картинах Нестерова нет случайностей, все подчинено смыслу, идее. И совсем не случаен тот элемент, который заметил я после многих-многих знакомств с «Видением отроку Варфоломею». Тихий пейзаж без четкой перспективы, мягкие полутона приближающейся осени, придающие всему своеобычную умиротворенность, спокойствие, и только единственное живое существо - подросток - стоит, окаменев от увиденного. Лицо отрока, как и сама природа, в великом спокойствии, но чувствуется за этим покоем мятущийся дух подростка, ненайденность им пути своего к святости, чистоте и добру остро сквозит в сознании отрока Варфоломея. И вот я обнаруживаю для себя новую линию в картине, как второй план в художественной литературе. Рядом с подростком тихая беззащитная елочка, ее зеленый трезубец вершинки не готов еще к будущим бурям, к открытой борьбе за существование, она скромно прячется в увядающей траве и как бы с боязнью озирается окрест, где живет, дышит, движется большой, не осознанный ею сложный мир. За плечами отрока стоит молоденькая, голенастая, тоже не окрепшая березонька, всего несколько зеленых веточек обрамляют ее ствол. Все это - олицетворение молодости, беззащитности, неистребимой тяги к будущему, интересному, неведомому."



цветок


М.Нестеров © 1862-2024. Почта: sema@nesterov-art.ru